Главная » Статьи » Мои статьи

"Радость бедных" языком намёков
   Натан Альтерман "Радость бедных". Языком намёков (От переводчика) В процессе перевода поэмы Альтермана на русский язык пришлось столкнуться с многими вопросами, касающимися смысла тех или иных стихотворений. Часть вопросов обсуждалась на форуме сайта "Натан Альтерман" (на иврите). На другие делается попытка ответить (или предположить ответ) в данной статье, опираясь на текст поэмы. Из многочисленных книг и статей, посвящённых "Радости бедных", приводятся ссылки только на две книги, где тема обсуждается наиболее полно: [1] Боаз Арпали "Узы мрака", 1983г. и [2]Мордехай Шалев, Эли Алон и Ярив Бен-Аарон "Трактат Радость бедных", 2001г. Действующие лица: Бедный (псевдоним). По моему мнению, речь идёт о двух людях: №1 – герой первой главы, №2 – герой остальной части поэмы. Его жена Их сын Братья мужа и жены (судя по их числу, имеется в виду не семейное, а национальное родство) Отец жены Солдаты осаждающих войск Таинственный старец, несущий тело убитого воина Радость бедных – аллегорический образ Краткая биография Бедного, восстановленная исходя из текста поэмы (Альтерман не описывает, конечно, конкретного случая и не занимается пророчествами) О Бедном №1 мы знаем, что, если бы не заболел, не обнищал и не умер преждевременно, был бы сейчас лет 50-и. Жена его – женщина молодая, лет 27-и с сыном лет 3-х, поэтому муж, который намного старше, называет её "дочь моя": Но болезнь порвала цепь дней, Нищету ты со мной узнала... "Песнь молодой жене" Слаб и стар, как стара твоя мать... Ты и боль головы моей лысой... "Крот" Он был состоятелен (может быть, богат), предпочитал компанию молодых мужчин, приобрёл много друзей и чувствовал себя молодым. Там он встретил весёлую и красивую девушку, влюбился и женился на ней: И деньгам мог сказать я "нет", И года сжигал не жалея... "Песнь молодой жене" ...когда под звон браслетов, Смеясь, плясала ты для нас, Рождая хор похвал, приветов, Среди друзей, в потоках света... "Песнь света" Он был мужем любящим, но болезненно ревнивым (может быть, и из-за разницы в возрасте). Даже после смерти он возвращается, чтобы забрать её с собой в могилу: За тобой шёл, девочка, вслед, Как идёт за верёвкой шея... "Песнь молодой жене" Чтоб свечой угасла ты, буду желать, Чтоб приблизил меч день расплаты... "Пришелец вступил в город" От взглядов, от пальцев, от вздохов чужих Моя ревность хранит, как мать... "Пришелец ревнует к красоте своей жены" В отношении Бедного №2 (в предположении, что действие поэмы происходит в год её написания, 1940) можно утверждать, что... Они с женой жили, по-видимому, в центральной Европе (судя по описанию природы): На дубе, на сосне, на липе у пруда... "Заклинание" ...в ущелье, и в роще... Чтобы из лесу смог лесоруб подтвердить... "Молитва о мести" Они жили в большом городе, где бурлила жизнь: В будни большая улица... Старость уходит, а юность цветёт – Улица в бубен без устали бьёт... "Бубен" Но вскоре положение резко изменилось: новые законы (рассовые?) позволили врагам лишить его всех прав и имущества; друзья не могли ему помочь, поскольку сами пали жертвами перемен, происходивших в стране: вместо строителей и кузнецов, вместо "матерей железа и камня" (выражение из книги Альтермана "Звёзды вовне"), проходивших при свете дня под звуки скрипок и флейт, улицы заполнились сбродом слуг и служанок, шествующих при свете костров (и факелов) под гул больших бубнов (и барабанов военных оркестров). Бедный и его товарищи лишились всего: Взял, судей подкупив, что я добыл трудом. Сказал: "Пришёл резник!", и я в крови поник. И нет ему судьи, плоды труда при нём... "Заклинание" Были бедны мы, нельзя быть бедней... "Бубен" Ему пришлось бежать из города, но враги преследовали, избивали и в конце концов убили его. Он был похоронен поспешно, и место захоронения было помечено грудой камней: Враг в ущелье и в роще топтал меня... "Молитва о мести" Им живой я бит... "Заклинание" И поднялся металл, и срубил Мою голову вмиг... "Песнь молодой жене" Кто тут грудой камней отмечен? Тот, кто в дружбе был камня крепче. "Пришелец помнит своих друзей" И с тех пор он появляется в поэме как призрак. Можно видеть в нём перевоплощение Бедного №1: Я, бедный-как-мёртвый,.. У твоей двери, спящая, встану. "Пришелец вступил в город" И братья его погибли ("Хрустальная ночь", преследования евреев в Германии – как богатых, так и бедных). И враг провозгласил, что так будет вовеки ("тысячелетний рейх"): Моих всех братьев он повесил на суках – И, кончив, он сказал: "Да будет так всегда!" "Заклинание" Жена его успела скрыться вместе с сыном в другой стране (предположим, в Польше, в Варшаве), нашла там какую-то жалкую комнату и жила впроголодь. Но сейчас враги появились и у города-убежища и окружили его (насильственое перемещение евреев нацистами в вар-шавское гетто в 1939г.) И окончательное решение вопроса предрешено: В этом доме, чей крах недалёк, Каждый в комнате нищей скребёшь уголок, Пока стены стоят и стропила... "Песнь радости глаз" Хлеба кусок принесу... "Пришелец вступил в город" Этапы создания поэмы Литературовед и критик Боаз Арпали утверждает, что "Радость бедных" написана Альтерманом во второй половине 1940г. [1,147]. Существует также мнение, что создание её началось ещё в 1939г. Вопрос этот важен потому, что в 1940г., после начала Второй мировой войны (вторжение немецких армий в Польшу в сентябре 1939г.) творчество Альтермана во многом определялось новой ситуацией, вклю-чающей в себя почти неминуемую возможность вторжения нацистов в Палестину с последующим полным уничтожением еврейского на-селения в ней. Он прервал некоторые начатые сочинения ("Песнь десяти братьев" и др.) и, если действительно начал ещё раньше писать "Радость бедных", то сейчас полностью изменил её замысел. Мне кажется, что так оно и было, поскольку первая глава произведения совершенно отлична от его продолжения. Эта глава написана в стиле английской или шотландской средневековой баллады (Альтерман интересовался этими балладами, пере-вёл некоторые из них и написал статью на эту тему). Вся обстановка в первой главе соответствует той эпохе: в город нельзя войти, из не-го нельзя выйти (он замкнут[1]), копья, мечи... Нет никакого упоминания о каких-либо событиях, кроме отношений между героем и герои-ней. Герой описан лишь с одной стороны – как муж любящий и ревнивый. Ничего не свидетельствует о развитии его характера. (Мордехай Шалев предлагает [2] видеть в дилемме любви-ревности Бедного иносказание взаимоотношений ортодоксального иудаизма и светского сионизма). Создаётся впечатление, что Альтерман намеревался написать стилизованную балладу. Но позднее, в свете надвигающейся трагедии, определяющей как будущее всего мира вообще, так и судьбу европейского еврейства в частности, у него возник новый – глубокий и раз-носторонний - замысел поэмы, в которую он вставил и частично готовую балладу. Чтобы органически включить её в текст произведения, он сделал некоторые изменения: добавил фразу "И поднялся металл и срубил мою голову..." ("Песнь молодой жене"), подчёркивающую факт преследования и убийства (вопреки тому, что было сказано ранее о его болезни, как причине обнищания и, повидимому, смерти), и перенёс "Песнь пляски", естественное место которой в конце первой главы, в конец второй главы (атмосфере которой тема ревности со-вершенно чужда). Но впечатление, что речь идёт о двух разных людях осталось, тем более, что тема ревности, главная и по сути единст-венная в первой главе, в дальнейшем полностью исчезает из поэмы. Только на этом этапе было добавлено, по-видимому, "Вступление", размещённое вне корпуса самой поэмы – без номера и (в более поздних редакциях) без заглавия. Здесь впервые появляются враги и слово "замкнутый" приобретает в дальнейшем явно значение "осаж-дённый". И в других главах поэмы есть элементы баллады: призраки ходят по городу ночью и днём (муж и отец героини); весь сюжет приве-ден в изложении героя; есть преувеличения в описании боя и т.д. Боаз Арпали предлагает [1] видеть в монологах мужа внутренние диа-логи его вдовы, но более естественно, по моему мнению, было бы считать их её воспоминаниями и размышлениями (муж цитирует лишь четыре строфы, сказанные ею, - одну в стихотворении "Пир" и три в "На земле камней"). Начиная с третьей главы, появляются новые герои. Сначала – товарищи мужа, которым предстоит заселить подполье мёртвых, за-тем его братья, которые тоже погибли, не оказав сопротивления, и братья жены, готовые к последнему бою. И сам мёртвый-живой герой проходит через прозрение и изменение сути характера: от примирения с судьбой и ревности – к чувству стыда за сделанный им выбор (см. далее "Жребий"), затем к пониманию своего предательства, к гневу и жажде мести, к участию (эмоциональному) в последнем бою братьев своей жены и вплоть до требования: "Сын живой, повторяй за мной: я хочу, чтобы мать моя встала!" ("Заключение") Ещё одна героиня, появляющаяся в первой строке поэмы, это – аллегорический образ, именуемый "Радость бедных". Мы встречаем-ся с ней только два с половиной раза. Во вступлении Бедный-как-мёртвый рад сойти в могилу при условии, что Радость сойдёт вместе с ним. В стихотворении "Пир" его жена отрицает "Радость бедных" и не верит в её готовность последовать за мёртвыми: ... И сказала: "Как ты, Радость бедных сильна! / Тебя вынести сил наших нет. / Знать, и здесь не для радости жизнь нам дана, / И с собой не возьмёшь на тот свет." А в "Песне знамений" бедные радуются, услышав, что где-то радость стучится в дверь, но они ошибаются: это не Радость бедных, а радость осаждающих город врагов. Жребий Натан Альтерман пытался ответить на чудовищную дилемму: есть ли смысл бороться, если результат известен заранее – смерть наверняка? И оба героя поэмы – Бедный и его жена – должны выбрать дорогу, каждый на своём перекрёстке. В открывающем поэму стихотворении говорится: "Принесла Радость лиры..." Составители трактата [2] удивляются: "Альтерман говорит о Радости бедных в единственном числе, а о её лирах – во множественном. Трудно предположить, что он делает это искусствен-но, только ради ритма... Выясняется, что, когда "Радость бедных" принимает на себя роль сионизма или воскрешения, переход к описа-нию во множественном числе позволяет предположить, что она будет играть одновременно на всех своих лирах [2,176]" и приводят по-добные примеры из других произведений Альтермана. В данном конкретном случае я предлагаю такое объяснение: Радость бедных во-все не предполагает играть сама на лирах. Она принесла их для всех бедных в качестве жребия: или вы восстанете, как свободные люди, на заранее проигранный бой и удостоитесь (посмертно) играть на лирах на празднике победы ("Заключение"), или (у лиры есть другое применение) смиритесь покорно с судьбой, как рабы или как скотина, предназначенная на убой, и тогда будете воспевать на лирах свой позор ("Куда девать стыд?"). Выбор мужа нам становится известен уже во "Вступлении": он рад сойти в могилу, лишь бы Радость бедных сопровождала его. (Распространённое в то время среди еврейского населения Палестины мнение о европейских евреях обвиняло их в не-противлении зверствам фашистов). Тот же судьбоносный вопрос встаёт и перед женой Бедного в стихотворении "Песнь света": "И каждая душа в свой срок между но-жей / Лицо врага увидит пред собою." (тоже во множественном числе – ножи.) В трактате [2] эти строки не комментируются. Решится ли она превратить кухонное "оружие" в боевое и встретить с ним врага, который придёт с мечом? ("Так в зеркале в лучах заката, / Как пред мечом, стоишь одна ты", - предвидит её муж). Ответ откладывается почти до конца книги. В стихотворении "Ночь осады" муж говорит о ней: "В руке рукоять..." (ножа). Личный аспект Арпали пишет: "Хотя, очевидно, именно реальные обстоятельства того времени не позволили автору книги "Звёзды вовне" остаться в мире лирической поэзии и резко повернули его внимание в сторону другого мира – морально-общественно-политического и хотя пере-ход от одного "мира" к другому происходил, в частности, путём "евреизации" текста "Радости бедных" (дикция, аллюзии) и общей атмо-сферы[2] , но при этом Альтерман не позволил этим обстоятельствам и связанной с ними еврейской проблематике проявиться в этом про-изведении в явном виде. Наоборот, он сформировал его именно в соответствии с универсальными моделями с включением моментов личностных и даже интимных, что придало поэме общечеловеческое значение" [1,152]. Почти в конце поэмы, в ночь перед боем, героиня вспоминает о своём отце, который недавно умер, и к которому она питала чувства любви и уважения, поскольку он был преданным и заботливым родителем. И это воспоминание появляется не случайно. Один намёк свя-зывает образ этого отца с отцом Натана Альтермана, Ицхаком, скончавшимся в начале 1939г. от рака горла: отец героини из-за болезни не может говорить. Это первый намёк личного свойства. А в день боя появляется в поэме таинственный старец, несущий на плечах тело убитого бойца, одного из братьев героини: "Вышел из города старец седой, / Погибшего тело несёт с собой - / К братьям его приобщить за стеной." ("Рассвет") Кто он, этот человек? Редакторы "Трактата" [2] пишут: "Появление этого старца загадочно. До сих пор были у нас борющиеся "братья", "друзья" и люди подполья. А теперь появился таинственный старец. Может быть, это ещё одно воплощение образа отца? Или это ассоциация с пророком Илияу, которого Альтерман посылает выполнять совершенно новую для него работу: выносить трупы с поля боя?!" [2,262] Перевоплощение образа отца? Да, но не следующее воплощение, а очень древнее! Мне кажется, что Альтерман уподобляет здесь ги-бель осаждённого города разрушению Трои (тоже осаждённой). В последней песне "Илиады" (24,677-699) Гомер описывает, как старый Приам, царь Трои, с помощью бога Гермеса ночью тайно вывозит тело своего сына Гектора, убитого в бою Ахиллом, из лагеря греков: 696 .... Древний Приам, и стенящий и плачущий, гнал к Илиону Коней, а мески везли мертвеца... (Перевод Н.Гнедича) Альтерман имел это в виду, повидимому, с самого начала, и не даром единственные виды оружия, упоминаемые в поэме, это копьё и меч: Чтоб приблизил меч день расплаты... ...Не рука, состраданье моё Защитит, как огонь и копьё... ("Пришелец вступил в город") ...Перед мечом стоишь одна ты... ("Песнь света") Это, естественно, не бронзовый меч эпохи Гомера, а меч нашего "железного" века: И поднялся металл, и срубил... И железо лишится сил... ("Песнь молодой жене") ...И навстречу железу город встаёт. Металл встречает металл у ворот. ("Рассвет") В цикле "Песнь десяти братьев", в стихотворении "Отец", написанном и опубликованном в конце 1940г., немного ранее, чем "Радость бедных" (март 1941г.), четвёртый брат говорит о своём отце: О живая земля! Он – крепчайшая из крепостей твоих прочных, Бой, ведомый отцом в часы ночи, усыпанной звёздами густо. Ни осадная башня, ни штурм, ни таран не разрушат полночный Труд упорный, что ценен благими плодами работы искусной.[3] Снова мы слышим об осаждённом городе -крепости и древних орудиях войны – осадных башнях и таранах. Альтерман совершенно явно говорит здесь именно о своём отце Ицхаке (на которого только намекает в стихотворении "Кончина отца" из "Радости бедных"). И, если он уподобляет "отца" Приаму, тогда "сын" – сам Натан – уподобляется Гектору, а сестра Натана, Лея, которую он очень любил и це-нил, - пророчице Кассандре, самой известной из дочерей Приама (Натан специально ездил в киббуц, где жила сестра, чтобы прислуши-ваться к её советам). Натан Альтерман выбрал свой жребий, он готов биться с врагами. И ещё намёк личного свойства: в стихотворении "Пришелец ревнует к красоте своей жены" мертвец обращается к своей вдове со словами "Супруга моя и мать". В "Просьбе о прощении" он говорит: "Сын уснул. Ты сидишь у окна", в стихотворении "На земле камней" предстаёт маленький сын, прикрытый передником матери, перед Творцом. А в "Заключении" сказано: Жив детёныш единственный твой... Сын живой, повторяй за мной: Я хочу, чтобы мать моя встала! Этот ребёнок – надежда Альтермана на спасение еврейского народа. Итак, речь идёт о маленьком мальчике, которого можно спрятать под передником, но который уже достаточно взрослый, чтобы мог повторять за отцом мольбу о спасении матери. И, в действительности, у Леи, сестры Натана Альтермана, родился в 1937г. сын Эран и, следовательно, в 1940г. ему было около трёх лет. Господин Эран Лаав и сейчас живёт и работает в том же киббуце, где жила с 1936г. и очень плодотворно работала на ниве практической и теоретической педагогики его мать. Это киббуц "Нир-Давид" (ранее "Тель-амаль"), первый из построенных по методу "стена и башня" за одну ночь. И, если дело обстоит именно так, мы можем, как говорится, "назвать своими именами" (с ограниченной ответственностью) некоторых из перечисленных выше действующих лиц. Многотысячелетняя история еврейского народа, конкретные биографии отца и сестры, надежда на лучшее будущее для следующего поколения (любимая дочка Альтермана Тирца родилась в январе 1941г.) – вот источники вдохновения Натана Альтермана в его работе над поэмой "Радость бедных". * * * В своей книге "От частного к главному" (1981, Тель-Авив) литературовед и критик Дан Мирон указывает на принцип жанрового по-строения "модернистской" поэмы: от лирической песни к оде и далее к эпосу. Именно так развивается поэма "Радость бедных". Мало то-го, Альтерман вовлекает в неё (намёком) эпос другого народа и другой эпохи ("Илиаду"). Знаменательно, что именно в момент, когда Альтерман заканчивает создание поэмы (декабрь 1940г.), в Ленинграде свою "Поэму без героя", построенную на той же комбинации жанров, начинает создавать Анна Ахматова. Ещё два небольших замечания 1. В стихотворении, открывающем поэму "Радость бедных" сказано: И, уснув на соломе, ограблен дотла, Он мечтал до утра лишь о ней. Слаще мести и тела больнее была, И последней овечки белей. Альтерман употребляет слово, имеющее на иврите два значения – "мечтаемая" и "здоровая, крепкая". Мне кажется, что он имеет в дан-ном случае в виду второе значение и намекает на поговорку, источник которой в одной из сатир знаменитого римского сатирика Ювена-ла (тоже, кастати, проведшего всю жизнь в нищите). Ювенал написал о ком-то, что "у него здоровая душа в здоровом теле" (MENS SANA IN CORPORE SANO). Когда это выражение превратили в пословицу, то "тело" поставили в начало фразы и несколько изменили её смысл: (только) в здоровом теле (может быть) здоровая душа; в другом варианте – здоровый дух (SPIRITUS SANO). Альтерман добавляет своё "не", которые так многочисленны и важны в поэме: (не только) в здоровом, но и в болящем теле (может и должна быть) здоровая душа; в этом послание поэта читателю. 2. В стихотворении "Когда видящих скроет тьма" сказано: Мы смешаемся с известью, с солью, И проступим из яблока доли. ... А несколькими строками далее: В гроздьях, в дольках плодов да не будем, Не украсим царское блюдо! Ясно, что имеется в виду царь осаждающих, и яблоко – часть его победной трапезы. Вопрос: почему Альтерман выбрал именно яблоко? Есть ли связь между яблоком и царём? От первой половины стихотворения веет тлением, от второй – гарью боя. "Не украсим царское блюдо!" Мы ещё расплатимся с врагами и их царями, как в своё время "...поразили сыны Израиля... царя Иерихо... царя Иерусалима... царя (города) Яблоко... Всех царей - тридцать один." (ТАНАХ, Пророки, Йеошуа, 12.1-18)
 Адольф Гоман, январь 2013
 
 [1] Альтерман употребляет слово, имеющее в иврите два значения:1) запертый, охраняемый и 2) осаждённый
[2] В "Трактате" [2] приведено около 200 аллюзий в тексте поэмы на древние еврейские источники
[3] Интересная деталь: В этом стихотворении Альтерман применяет игру слов на двух языках. Он пишет, что больное сердце Отца, как лев, меряет шагами свою тюрьму. Тюрьма льва это, естественно, клетка. На иврите грудная клетка называется "дом груди", а сердце – Lev, т.е. игра слов может быть понятна только знающему и иврит, и русский язык. А в стихотворении "Бубен" (в поэме "Радость бедных") он обыгрывает созвучие "бубны-будни", не ощущаемое на иврите.


Категория: Мои статьи | Добавил: Dedal (2013-02-15)
Просмотров: 355 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]